Кир Булычев. Лишний близнец -
26 >
стало сказываться все очевиднее. Уже к третьему классу обнаружилось, что Кирюша умнее, живее, непоседливее своего близнеца. Митя был скромнее, тише, аккуратнее и больше похож на своего обыкновенного папу. Но попервоначалу это было очевидно лишь для меня и Клавы, с которой мы обсуждали эту проблему. Остальные видели только двух близнецов, а не двух индивидуумов. Когда дети учились в третьем классе, случилось событие, для людей заметное, а для судеб человечества очень важное. Однажды, когда я, закончив урок, который был, кстати, последним, вышел в коридор, я увидел высокого худого молодого человека, которого с некоторой натяжкой можно было бы назвать альбиносом. У него были светло-желтые волосы, белые ресницы, светлые глаза и розовая кожа. Нос выдавался вперед словно клюв пресноводной птицы, а подбородка почти не было - он был срезан, как у выродившихся королей Австро-Венгрии или Франции. - Семен Семенович? - спросил он меня. Вроде бы спросил обыкновенно, но в движении туловища, в повороте головы что-то от заговорщика. - К вашим услугам, - ответил я. - Мне нужно поговорить с вами по конфиденциальному поводу, - сказал молодой человек. Он говорил с акцентом, но правильно. Я разумеется, удивился, но виду не подал и сказал, что можно и поговорить. - Где здесь у вас есть уютное и тихое кафе, - спросил он, - где за чашкой кофе мы можем побеседовать инкогнито? - Кафе у нас одно, - ответил я. - Называется оно "Кафе-шашлычная" и расположено на рынке. Но там дают пиво, и поэтому я не назвал бы его ни тихим, ни уютным. - Что же делать? - спросил молодой человек, почесывая убегающий подбородок. - Давайте пройдем в парк, погуляем там, - предложил я. С самого начала он показался мне серьезным человеком и его дело - не пустяковым. Молодой человек согласился, и мы пошли в городской, парк, который начинается за спиной памятника Двадцати шести Бакинским комиссарам и тянется до статуи